Павловский Посад. Новости

Яндекс.Погода

пятница, 22 сентября

ясно+12 °C

Онлайн трансляция

Память без срока давности

06 июля 2017 г., 9:58

Просмотры: 264


О судьбе каждого из этих ветеранов можно написать целую книгу. А сколько ещё других, тех, в чьей истории жизни отразилась летопись страны?

Чем больше отдаляет нас время от событий Великой Отечественной войны – тем меньше остаётся тех, кто знает о ней не по фильмам и книгам, для кого и сейчас любое воспоминание о ней отзывается в сердце болью.

Что для маленького ребёнка может быть самым ужасным? Плохая отметка в школе, нежелание родителей купить понравившуюся игрушку или отказ пустить гулять с друзьями, прежде чем выучит домашнее задание на завтра? Всё это беды мирного времени – они становятся смешными и несущественными по сравнению с тем, какие ужасы выпали на долю детей, переживших оккупацию.

Многие из них тогда лишились дома и за годы войны забыли вкус настоящего хлеба, некоторые – остались без родителей, а игрушки этим малышам заменили осколки снарядов и стреляные гильзы. Не каждому взрослому довелось хлебнуть столько горя, сколько легло в годы лихолетья на их худенькие плечи…

Предлагаем вниманию читателей газеты «Павлово-Посадские известия» воспоминания двух наших земляков. Они родились в разных уголках Советского Союза, жизненные пути  каждого из них сложились по-своему, тем не менее этих людей объединяет главное –  детство, прошедшее в оккупации.

И сейчас снится война

Когда началась война, Нине Михайловне Шишкарёвой было всего четыре года. Спас-Деменский район Калужской области, где в лесной деревушке жила их семья, оккупировали немцы. С первых же дней «новые власти» принялись шарить по домам в поисках провианта и прочего, чем можно было поживиться, а вскоре и вовсе заставили местное население уйти из своих жилищ. Пришлось людям, не дожидаясь холодов, рыть для себя землянки и жить в них, в том числе и с маленькими детьми.

Долго ли продлились эти скитания, Нина Михайловна точно не помнит, так как была совсем крохой, но только однажды её семья, впрочем, как и все их односельчане, лишилась и этого пристанища – фашисты вывели людей из землянок и погнали пешком по дороге прочь от родимых мест. «Помню, что немец хотел снять с меня пальто, и я, испугавшись, что останусь раздетой в холодную погоду – громко заплакала. Мама принялась меня успокаивать, тогда фашист больно ударил её прикладом в спину», – делится воспоминаниями Н. Шишкарёва. Затем пленников долго везли на грузовых машинах, после чего погрузили в товарные вагоны, в которых до войны перевозили скот, и отправили в неизвестном направлении.

А потом был сильный авианалёт – железнодорожный состав, в котором находилось мирное население, разбомбили. Много людей погибло или было ранено – не стало и мамы маленькой Нины. Её место в судьбе рано осиротевшей девочки заняла младшая сестра матери, сама ещё, в сущности, ребёнок, поскольку в ту пору ей не было и 16 лет. С ней и с дедушкой Нина оказалась в концентрационном лагере, расположенном на Смоленщине, в городе Рославль. Здесь от голода, холода, болезней и работы, непосильной для ослабшего человека, в скором времени умер дедушка девочки. Лагерь состоял из множества очень длинных бараков, в  которых летом и зимой жили те, кого пригнали сюда фашисты. Были среди них и военнопленные. «В памяти остались случаи, когда еду нам передавали украдкой через забор местные жители, хоть немного подкармливая нас, поскольку в лагере узникам почти ничего не давали, – рассказывает Нина Михайловна, – как вспоминала потом моя тётя, голодно было так, что люди опухали, многие умирали. Лишившись матери, выжила я тогда только благодаря тёте и односельчанам, которые не бросили маленького ребёнка в трудную минуту…»

Вернувшись после освобождения на родину, Нина и её тётя узнали, что от их деревни чудом осталось лишь несколько домов. Жить и работать было негде, и многие из их населённого пункта разъехались кто куда. Уехала и тётя Нины, отдав малышку в детский дом, тем более, что вестей от её ушедшего на фронт в первые же дни войны отца не было. Неизвестной осталась его судьба и до сей поры.

«В детском доме мне часто снилась война, – добавляет Нина Шишкарёва, – те самые бараки в лагере. Снится всё это и сейчас, не забывается никак…»

Когда начинали стрелять, мать закрывала нас собой...

К началу сороковых годов отец Виталия Захаровича Фоломеева работал в совхозе под Мелитополем зоотехником, поэтому вся их большая семья жила в сельской местности. «Народ жил дружно, общались, не вспоминая, кто какой национальности – всем места хватало! – вспоминает Виталий Захарович, – украинцы, русские, немцы, евреи – все дружили. Ходили в гости, вместе справляли праздники. Однако в начале войны по приказу руководства страны немецкие поселения (у нас они назывались колониями) были высланы вглубь страны. Когда потом, уже будучи взрослым, я случайно встретил в городе Кустанае одного своего земляка из таких переселенцев – он рассказал, что они давно обустроились на новом месте и возвращаться в прежние края уже не считают нужным».

Изменила война и жизнь семьи Виталия Захаровича. Отец сразу же ушёл на фронт, а они с матерью оказались на оккупированной территории. «Тяжело было, голодно страшно, немцы грабили – только и искали: «Матка, млеко, яйки...», хотя и среди них попадались разные – некоторые осознавали, как это, жить в лихолетье детям, рассказывали на смеси русского и немецкого языков, что у них дома тоже остались семьи, дети, – рассказывает Виталий Фоломеев. – Первое время, когда жили в своём доме, – нас спасала корова. Не корова, а настоящая коровища – до 60 литров молока в день давала!»

Но затем семья лишилась не только коровы, но и дома: «Жили в голой степи – в землянках, в окопах прятались, – продолжает рассказ Виталий Захарович. Траву, коренья всякие приходилось есть – лишь бы выжить. Везением считалось найти убитую лошадь... Во время освобождения нашей земли от захватчиков такие сильные бои были в нашей местности, что снарядам, выстрелянным с обеих сторон, было тесно в воздухе – случалось, что люди погибали не от того, что снаряд упал в то место, где они находились, а от столкновения с другим таким же в воздухе! Когда начиналась стрельба, мама старалась закрыть нас, лежащих на дне окопа, собой... В те дни мы в последний раз видели сражавшегося во время оккупации в партизанах маминого младшего брата. Уже позднее узнали, что его партизанский отряд влился в действующую армию, и наш дядя Гриша погиб при форсировании Днепра. Рассказывали: бои там были такие тяжёлые, что вода в реке  становилась красной от крови убитых и раненых, а штурмующие могли, ступая по трупам, перебегать на другой берег – вот какую страшную войну мы пережили», – с горечью говорит Виталий Фоломеев и добавляет: «Не дай Бог никому такого увидеть на своём веку!»

Заглавное фото с Интернет-сайта

Марианна Троицкая