Возьми газету бесплатно

Павловский Посад. Новости

Яндекс.Погода

пятница, 18 октября

пасмурно+12 °C

Онлайн трансляция

Лодка времени

30 авг. 2019 г., 10:08

Просмотры: 204


«У каждого из нас своя лодка. А если к лодке парус, прочное весло да сила в мускулах – плыви с попутным ветром далеко. Ищи свой берег, может, свой причал. Или пространство для души мятежной… И только об одном не забывай: в пути дели с другим каравай. Глотком воды с другими поделись и помни, тем свою продлишь ты жизнь...» - Напутствие отца. Александр АНИСЕНКОВ

Напутственные слова отца вспомнились неспроста. Нередко в разговоре с Владиславом Кургановым (1927 - 1999) слышал подобное: «У каждого из нас своя лодка, в которой мы плывём по морю времени. Но этой лодкой управлять должны мы сами. Не управляй – лодка превратится в щепку».

Редко кто из старшего поколения земляков не знает Владислава Курганова. Для одних он – моряк, рыбак, путешественник. Для избранных – просто человек неугомонного духа и казачьего темперамента. Для узкого круга друзей он просто Поэт. Например, я считал и считаю Владислава Курганова одним из значительных поэтов ХХ века. И не только для нашего скромного Павловского Посада.

 

Он – Поэт от доски до доски.

Он – Поэт, Божьей искрою мечен...

 

…Листаю записные книжки давних лет. Короткие и яркие страницы.

16 апреля 1988 года. Мы в саду у дома Курганова на нынешней Большой Покровской. Донимаю друга вопросами: как оказался в Павловском Посаде, что помнит о войне, где родители, чем занимался в последние годы. К удивлению, он не чувствует, что это интервью, и откровенно рассказывает о своём житье-бытье.

– Помнится 44-й год. Я – в школе юнг. На Соловках... Мне всего четырнадцать…

– Влад, а ведь именно в эти годы в школе юнг был и Валентин Пикуль. Не встречались?

– К сожалению, не припомню. Наверное, мы были в разных подразделениях. Я ведь родился в августе 28-го, а Валентин чуть пораньше. Будешь у него, спроси: может, и помнит. Хотя вряд ли. Такая круговерть была – с родным братом вряд ли встретишься…

Конец войны. Демобилизация. Торпедный катер Владислав сменил на рыболовный траулер. На рыболовных судах он прошёл от Балтики до Атлантики. «Весь маршрут моих походов – в моих стихах. В них вся география. В плавании бывало всякое. И в шторм попадали...

И всё же судьба меня хранила. Помню, из увольнения опоздал на судно, остался на берегу. Через неделю прихожу в отдел кадров, а на меня смотрят, как на человека с того света. «Вы откуда, – спрашивают, – ваше судно затонуло во время шторма. Как вы спаслись?»

Живёт сегодня в Павловском Посаде жена Курганова, сын Алексей. Позвонил Елизавете Александровне. «Как же, помню этот эпизод из жизни Владислава. Неуёмный был у него характер. Не мог усидеть на одном месте. После Балтики и Атлантики устроился в Московское речное пароходство. И снова – в дороге: Волга, Кама, Ока... С речкой закончил, устроился проводником на поезда дальнего следования: Москва–Владивосток. Ну, такой, видно, человек: не мог сидеть на одном месте…»

Так уж сложилось – я ушёл в одну из центральных газет Москвы, но мы поддерживали дружеские связи с Владиславом. Обычно он звонил мне по вечерам, зная, что я должен вернуться с работы. Ненавязчиво предлагал послушать новые стихи и читал по телефону.

Стихи по телефону я не воспринимал и просил прочесть при встрече. «При встрече? Тогда приходи тут же. Прочитаю. А завтра ты меня днём с огнём не найдёшь. Приходи!» Иногда приходил. Слушал. Радовался, что моё присутствие – своего рода праздник для Владислава. Мне кажется, он предполагал, что я вряд ли скажу что-нибудь нелестное в его адрес. А, собственно говоря, его стихи и не заслуживали отрицательной оценки. Нет, конечно же, в любом стихотворении можно найти, за что уцепиться. Но Курганов – это Курганов...

Видимо, так предначертано судьбой, что творческая жизнь Владислава Курганова пересекалась с моей. Даже в Москве, в журнале «Природа и Человек», он был рядом. Он предлагал иногда свои творения. В стихах и прозе. И какие! И сегодня радуюсь, что первым в публикации стихотворений и публицистики Курганова был наш журнал «Природа и Человек».

Когда я просил жену В. Курганова Елизавету Александровну хоть немного рассказать о Владике, она говорила:

– Мне кажется, вы всё о нём знаете. Ведь он – ваш друг. Вы с ним и в городской газете вместе работали, и принимали участие во встречах с поэтами и писателями, которые приезжали к нам в Павловский Посад.

Права Елизавета Александровна. Владислав Курганов всегда во всём был на виду. Его жизнь – в его стихах. Для тех, кто интересуется поэзией В. Курганова, совет: зайдите в городской архив, полистайте газету «Павлово-Посадские известия», и вы по-иному увидите человека, который был среди нас. Его стихи – его портрет. В стихах он был, как на ладони.

Читая стихи, порой было трудно угнаться за его странствиями по матушке-Руси. От Новой Земли, от берегов Зелёного Мыса он колесил по маршруту Москва – Владивосток – Архангельск – Воркута. Сухопутные пути-дороги вели гораздо дальше: от Архангельска, Мурманска через Кильский канал в Балтику, в море Северное, в Атлантику...

...Мы сидим во дворе «Кургановского» дома на нынешней Большой Покровской. Осень. И удивительно чистое небо над головой. Это небо светило нам чуть ли не полвека. Все отошло и отшумело. И только память возвращает к тем дням.

– Владик, вернёмся к истокам. Где появились первые стихи?

– Всё первое помнится чётко. Флотская газета «На страже Заполярья». Потом «Знамя Ленина», «Советская Россия», «Гудок», сборник «Поэзия – 1985».

– Курганов в Павловском Посаде. Редкая фамилия.

– Моя фамилия от города Курган, где я родился. Там прошло моё детство. В седьмом классе проучился семь дней. Началась война. Ребят, которые посильнее, посылали на завод. Пришёл на завод и я. Поставили к токарному станку. Работа несложная: нарезал для мин пояски. Потом Пермь, речное пароходство. Кочегар на пароходе «Тургояк».

Одну навигацию в кочегарах отшлёпал. Дровами запасались на берегу. Нет дров – остановка, выходим на берег с пилой.

– Награды?

– Никогда не думал о наградах. Мне кажется, мы, мальчишки, воевали, не думая, что это война... Потом смотрю, дают медаль «За оборону Заполярья», «За победу над Германией», орден Отечественной войны.

– Как выбрал Павловский Посад?

– Отец служил командиром погранотряда в Нахичевани. В 1931 году он вместе со своей группой чекистов погиб в бою. Приехали мы с мамой в Курган, на её родину. Потом мама вышла замуж за Александра Дмитриевича Гагарина. После войны его направили в Павловский Посад. Сначала он работал директором МТС в Рахманове, позже его избрали секретарём райкома. Жили мы в этом же доме по улице Розы Люксембург. Вот в этой же квартире.

– Не удивляйся, что так выглядит квартира бывшего секретаря райкома, – заметив моё недоумение, пояснил Владислав. – В пятидесятые годы все секретари вели себя намного скромнее, чем нынешние руководители даже меньшего ранга.

Квартира выглядела, действительно, убого. Обшарпанные стены, низкие потолки, да и площадь немногим более двадцати метров. Причём никаких удобств.

...В середине минувшего века в городской газете появилась корреспонденция «Литературная жизнь города за 50 лет». «В июне 1921 года, – писал Дмитрий Саввич Малышев, – был задуман и осуществлён выпуск первого номера литературно-художественного журнала «К свету и знанию»... Годы войны с их величайшими тяготами и первые послевоенные годы не способствовали активной работе местных авторов. И лишь в 1957 году при городской газете «Ленинская искра» начинает работать городское литобъединение. Один раз в месяц газета выпускала литературные страницы. Часто печатали свои стихи В. Курганов, В. Купцов, А. Кулиш, Н. Романов, А. Анисенков... Некоторые из членов литературного объединения стали профессионалами в поэзии или журналистике и регулярно печатали свои произведения в столичных газетах и журналах».

Приятно отметить, что уже в те годы маститый литератор Дмитрии Саввич одним из ведущих поэтов города считал Владислава Курганова.

Влюблённый в поэзию, Владислав Курганов работал на одной из фабрик города, а по вечерам на тесной кухне коммунальной квартиры засиживался за полночь над «полем чистого листа». В стихах он рассказывал о своём детстве, о море, наполненном солнцем и гомоном чаек, о штормах, которые доводилось ему встречать не только в море, но и в бурной своей короткой жизни.

 

«Ковыль-трава, ковыль-трава,

песок седых барханов,

и горизонт, как тетива,

натянутая ханом...»

 

***

«Мы просим много, многое с нас спросят!

И мало дня, и мало ночи нам

мы все ещё читаем по слогам,

по буквам звёзд космическую проседь.

Но с каждым слогом ближе к смыслу слов...

Нас вдохновляет славное начало,

и мы дойдём до нового причала...

Надёжен парус, крепкое весло».

 

С каждым слогом оттачивалось мастерство поэта. И в сутолоке дней, наполненных далеко не безоблачной погодой, у Курганова появлялись всё новые профессиональные строфы.

 

«Я уеду в Притоболье

со своим обильем ран,

со своей сердечной болью

в город с именем Курган...»

 

Не уехал... Да и разве мог он уехать от семьи, друзей, от полюбившегося ему светлого Подмосковья.

...Умер Курганов в конце августа 1999 года. За день до его смерти, проходя мимо дома на сегодняшней Большой Покровке, мы встретились с ним. Фотокорреспондент Саша Кулаков предложил сделать снимок для истории. «Не люблю фотографироваться, – ответил Курганов. – Да и ни к чему это. Как-нибудь попозже...»

Позже было поздно...