Павловский Посад. Новости

Яндекс.Погода

пятница, 17 августа

облачно с прояснениями+23 °C

Онлайн трансляция

Мы продолжаем публикацию воспоминаний нашего земляка Игоря Сахарова о его послевоенном детстве

07 дек. 2017 г., 13:12

Просмотры: 565


Мы продолжаем публикацию воспоминаний нашего земляка Игоря Сахарова о его послевоенном детстве из неопубликованных архивов журналиста и краеведа Виктора Ситнова.

Из архива семьи Козловых

Послевоенное обустройство дома

Отец, прошедший тяготы войны, старался обустроить дом с учётом лучших технических решений того времени, виденных им в поверженной в войне Германии. Прежде всего это каменный фундамент, конопачивание брёвен, облицовка дома тёсом, бетонные столбы забора, бетонирование стен и пола в погребе. Новинкой была и система водяного отопления дома, «VIP» туалет (отдельно стоящий кабинет для раздумий) и т.д.

Расскажу подробнее о том, в чём участвовал. Крыша дома и двора были покрыты старой деревянной дранкой, которая  обветшала  и протекала во многих местах.

Новую дранку делали сами, и я, несмотря на свой возраст, в том числе. Занятие это достаточно сложное: из сырой осины пилили брёвнышки по полметра длиной, закрепляли их горизонтально на станине, к поворотному рычагу крепили плоский нож и по одной отстругивали от брёвнышка дранку толщиной 4-5 мм.

Помогали отцу крыть крышу дранкой родня и соседи. Дранку прибивали специальными гвоздями, диаметром 1,2-1,6 мм и длиной 50-60 мм. Работа была физически нетяжёлая, но трудоёмкая, ведь надо было прибить тысячи дранок. Зато крыша стала красивой, светлой и долгое время не протекала.

Лет семь мне было, когда отец взял меня с собой в Покров за пенькой для проконопачивания дома. Тогда ещё не было электротяги на нашем участке железной дороги, и мы поехали на поезде. Что я там делал, чем помогал отцу, не помню, только знаю, что привезли пеньку осенью, в ноябре, а конопатили дом уже в начале следующего лета. Я помогал в этом профессионалу – конопатчику с Городковской фабрики: делал жгуты из пакли, еле успевая их ему подавать. Видимо, из-за профессии у него были отменные бицепсы на правой руке, по объёму раз в пять больше, чем на левой.

После того как проконопатили дом, на следующий год его обшили тёсом. В этом я тоже принимал какое-то участие (скорее всего в роли «подай-принеси»). А как же? Детей в то время с малых лет приучали к труду, а домашние заботы дело общее, сколько бы лет тебе не было.

 

Пошли в школу!

Помню, был конец августа 1948 года. Соседки, близнецы Ушковы (они были моими ровесницами, однако общался я с ними мало – ведь они же девчонки), похвалились мне, что завтра идут в школу учиться. Я страшно возмутился, почему это меня не берут в школу? Чем же я хуже их? Хуже девчонок?!

Побежал к матери и всё ей рассказал – одним словом, пожаловался. Мама сходила в школу, поговорила с кем надо, и меня приняли в первый класс в школу № 5, которая находилась на улице Школьная (в этом здании в настоящее время размещены службы МЧС). В то время у нас на Городке в школу в основном брали детей, которым уже исполнилось восемь лет, поскольку они уже были подготовлены в детском садике. Я, семилетний, оказался в первом классе «А» школы № 5 самым младшим по возрасту и совсем не подготовленным к учёбе (в детский сад я не ходил). Так что пришлось мне туго, но я этого не понимал, и первые два года учился без особого энтузиазма (на четвёрки и на тройки), тем не менее позже всерьёз взялся за ум.

 

Вредные пробы

Хорошо помню, как в третьем классе мы с моим приятелем Сергеем Молёвым, родственником Пыжовых, пошли на «Песочек» (место за Городковским стадионом, где мы часто проводили свободное время). Скажу по секрету, там мы курили папиросы, чаще самодельные. Изготавливали их из картофельной ботвы и газет. Раз, накурившись, возвращаемся оттуда мы с Сергеем домой, на ходу закусываем луковицей (чтобы от нас не пахло табаком), спокойно разговариваем на интересующие нас темы. Навстречу мужик в солдатской телогрейке, голова наклонена вперёд, руки сложены за спину, глядит исподлобья…

Вдруг этот мужик догоняет меня и врезает мне по мягкому месту здоровенной хворостиной. От такой неожиданности я резко обернулся и наконец узнал в обидчике своего отца. На это мы с Сергеем отреагировали молниеносно, в пять секунд добежав до дома, где я нашёл хоть какое-то убежище на печке, которую тогда ещё не топили. Когда отец пришёл домой, он рявкнул: «Где этот сукин сын?» и, быстро отыскав меня на печке, стащил оттуда меня за шиворот, зажал головушку мою у себя меж ног, стянул с меня портки и принялся хворостиной объяснять, что курить вообще-то вредно, опасно для здоровья и пожароопасно к тому ж.

Заступилась за меня мама. Отец был горячим человеком, но отходчивым и, в принципе, мирным. Отпустил меня (а может, и приустал), рыкнув матери: «Жрать не давать!» И я опять забрался в своё укрытие. Такой (на мой тогдашний взгляд, необоснованный) метод воспитания здорового образа жизни в целом не возымел на меня ожидаемого воздействия. Но с тех пор подобные насильственные действия по отношению к слабому и беззащитному существу я глубоко осуждаю и не приемлю. Словно в контраст вечером того же дня приехал из Москвы Михалыч (мой дядя). По просьбе мамы он провёл со мной небольшую воспитательную беседу. Расширил мой интеллектуальный кругозор и мои мировоззренческие горизонты, просветил о необходимости получения знаний, вызвал глубочайшую к нему симпатию и морально успокоил меня.

Продолжение следует.