Павловский Посад. Новости

Яндекс.Погода

четверг, 21 сентября

пасмурно+14 °C

Онлайн трансляция

В отставку уходить рано, впереди – Рим! Интервью с писателем Сергеем Марновым

04 мая 2017 г., 12:13

Просмотры: 455


Имя историка, писателя и публициста Сергея Марнова давно и хорошо известно не только поклонникам его серьёзных изысканий по истории раннего христианства, но и любителям книг в жанре экшн, к коим можно смело отнести такие его произведения, как сборник исторических повестей «Три блудных сына», роман «И кровь моя досталась львам» и другие, написанные в жанре православного фэнтези. Сегодня Сергей Дмитриевич - гость нашей газеты.

– Сергей Дмитриевич, как известно, писателями не рождаются, а становятся, и у каждого в литературу свой путь. А что привело в неё вас? Давно ли профессионально занимаетесь сочинительством?

Пишу давно, ещё со школы. Сначала это были пьесы на самые разные темы для школьного театра, которые я сам же и ставил. Заставила это делать жизнь, так как имеющийся репертуар для подобных постановок в большинстве своём никудышный. Сперва пытался перекладывать даже самого, не побоюсь этого слова, Уильяма Шекспира (смеётся), но затем пришёл к пониманию того, что писать нужно самому. Кроме того, писал научно-популярные статьи по истории Древнего Рима, о первых христианах для журналов «Нескучный сад» и «Русский дом». Я человек верующий, воцерковлённый, а первые христиане и Рим – неразрывно связаны. Позже постепенно перешёл к беллетристике. Публикуюсь в этом жанре лет, наверное, 15.

– Она тоже так или иначе связана с Древним Римом?

– Да. Я же по образованию историк, поэтому пишу то, о чём знаю. Что касается жанра, то это и сказки, и фантастика, и политическая фантастика, где обязательно присутствует погружение в историю. Вот, скажем, мой роман «И кровь моя досталась львам»: половина всего содержания – это Древний Рим.

– Герои данной книги – наши современники, а следовательно, и судят о событиях, происходящих там, с позиции человека конца XX – начала XXI века?

Я так много и долго занимался изучением этой эпохи, мысленно погружаясь в неё, что могу утверждать: знаю Рим и чувствую его,  впрочем, как и то, что в главном герое романа 30 процентов– это я сам. Персонаж «дед», если кто читал книгу, целиком списан с моего родного деда. Нисколько не придуман – такой, какой есть.

Скажу больше, помните такого персонажа, как Иван Иванович, он же император Тит Флавий Веспасиан? Уже после того, как роман вышел, произошло такое приключение. Меня нашёл человек, который прочитал несколько моих книг и очень хотел со мной познакомиться. И вот смотрю: идёт ко мне навстречу император Веспасиан собственной персоной – лицо  один в один. Более того – даже по-характеру они схожи. Я ему потом даже подарил портрет императора Веспасиана с  подписью «отставному императору». То есть сначала я его придумал, а потом он появился на самом деле (смеётся). Вот такая вот штука получилась.

–  Древним Римом увлекаетесь со школы?

– Да, конечно, потому что это первая в истории человечества универсальная цивилизация. Универсальная во всём, в ней очень много общего с современным миром. Urbi et orbi  (городу и миру (лат.), где Рим был всем миром, всё остальное это так, чепуха, шелуха. Рим – это весь мир. Сейчас он как бы разросся до масштабов планеты и с хорошими и с мерзкими присущими ему чертами – со всеми.

 

ИЗ ДОСЬЕ ППИ:

Сергей Дмитриевич Марнов родился в 1954 году в семье аспиранта Тимирязевской Академии. Попробовал себя более чем в 15 профессиях – охотоведа до таксиста. Окончил истфак МГПИ им. Ленина, работал учителем истории в московских школах, публиковал научно-популярные статьи в периодике (в частности в журналах «Нескучный сад» и «Русский дом»), занимался исследованием истории России XV-XVI веков. Увлекается историей Древнего Рима. Пишет исторические романы и повести, православное фэнтези, сказки для детей и взрослых. Отец восьми детей, шестеро из них – усыновлённые.

 

– Как вы, как историк относитесь к теории Носовского и Фоменко?

– Считаю, что такой теории нет – она высосана из пальца. Их теория возникла и до сих пор существует исключительно благодаря тому, что профессиональные историки с ними не связываются. В 90-е годы было время, когда всё дозволялось, никто не отвечал ни за свои дела, ни за свои слова: «Давай, мели, Емеля, наступила твоя неделя», да нет, не неделя, а целая эпоха вот таких Емель. Даже те, кто является историком, порой позволяют себе нести такой бред, что просто диву даёшься. Сейчас выходит цикл моих передач на радио «Радонеж», который посвящён разоблачению как раз вот таких ляпов. К примеру, большими тиражами выходят книги Татьяны Грачёвой, утверждающей, что кельты – евреи, только на том основании, что и те и другие носили длинные волосы. Это непрофессионально.

Или, к примеру я, как человек близкий к церкви, беру учебник «Библейская археология» и читаю, что одна из самых выдающихся находок – находка Ноева ковчега на горе Арарат. Когда читаешь такое, просто волосы становятся дыбом и шевелятся. Развенчать подобные сказки ничего не стоит, что я и сделал после того, как узнал о том, что эту чушь уже стали рассказывать на уроках в воскресных школах. И этому конца нет!

Обычно такие мифотворцы появляются тогда, когда у нации возникает сомнение в своей полноценности. Великой нации мифы не нужны.

– Вы так горячо болеете за историю как науку и тем не менее, нашли себя в другой профессии.

– Как историк я занимался Россией XV-XVI веков. Естественно, что мне знакомы все дошедшие до наших дней источники информации о том периоде. Даже если я сам не читал – знаю, где найти и прочитать. Здесь я в теме, в отличие от Рима – там мои знания не по всем векам одинаково сильны.

В своё время пытался заниматься наукой, но потом понял, что жить и содержать семью на эти средства невозможно. В брежневские времена заниматься наукой – значит получать  зарплату 90 рублей в месяц. Поэтому я ушёл работать в школу историком, трудился порой на двух-трёх работах, лишь бы семья не знала ни в чём нужды.

Заниматься наукой, чтобы к концу жизни исправить запятую в летописи или в какой-нибудь другой духовной грамоте, на мой взгляд, это не стоит никаких затрат и духовных жертв твоих близких. Мой преподаватель думал иначе.

– Ваши родные читают ваши книги?

– Запоем (смеётся). Всегда спрашивают, что будет дальше. Им нравится абсолютно всё из того, что я пишу. Можно сказать, что я их любимый писатель (смеётся).

– А вы сами, выстраивая сюжетную канву, всегда заранее знаете, что будет дальше?

– Нет, не всегда. Сейчас я пишу продолжение книги «Имон». Берясь за её написание, сразу придумал, как будут развиваться события, но где-то с середины романа главный герой «увёл» меня в сторону от той основной линии, которую собирался описать я. Причём не только он, но и все остальные персонажи. Для тех, кто не читал, поясню, что книга рассказывает о детдомовском мальчике, который ищет маму. Он, мальчик-волшебник, обладает необычными способностями, потому что его благословил целитель Пантелеймон. Книга называется по имени центрального персонажа – Имон. Почему именно Имон? Да потому, что всем объяснял: он не ПонтелеймОн, а ПонтелеИмон. Вот к нему и привязалось это прозвище. После выхода первой части книги читатели просили меня написать продолжение, которое скоро увидит свет.

– Когда вы закончили свой первый роман, были ли у вас сомнения, понравится ли книга читателям?

– Абсолютно нет! Её до сих пор не опубликовали, но и сейчас я считаю, что она моя лучшая. Издательства постоянно интересуются этой книгой, но всё не получается – видимо, не время. Эта дилогия – политическая фантастика. Я не хочу пересказывать содержание, скажу одно – книга сверхостросюжетная.

–  У вас достаточно широкий диапазон жанров: исторические романы, фэнтези, православные боевики, сказки... А сами в детстве какими книжками больше всего зачитывались?

– Марком Твеном. Ещё в детстве прочитал всё, что он написал. Потом был Диккенс, произведения которого я не только прочитал, но и перечитал по несколько раз, так же как и Гюго. Много можно назвать имён любимых авторов – в основном это  англичане.

– Герои многих ваших книг – наши современники, получившие боевой опыт и волею судьбы попавшие в самый круговорот событий прошлых веков.  Профессиональные военные, тем более прошедшие горячие точки, как правило, люди особого склада, непонятные гражданскому лицу. Вы с кого-то из своих знакомых писали их характеры?

– Да, с некоторых друзей, учеников. Да и у самого меня жизнь достаточно нескучная выдалась.

– Кто ваши родители были по профессии?

Папа – учёный биохимик, работал заведующим лабораторией в академии им. Тимирязева, а мама – начальником цеха на обувной фабрике.

– Не было желания пойти по стопам отца?

Нет.

– Вы больше гуманитарий?

Я больше балбес (смеётся) – 15 профессий сменил, метался туда-сюда. Поступал в институт – бросал, потому что скучно было учиться. В ветеринарную академию поступил, год отучился. Три года проработал охотоведом, когда жил на Дальнем Востоке, а по первой профессии, полученной ещё до армии я – профессиональный охотник.

Не мог долго оставаться на одном месте, хотелось что-то сменить. Другое дело – школа, там каждые 45 минут – перемена (смеётся), вероятно, поэтому в образовании я проработал долго. Кроме того, в школе можно организовать много интересного – театр, к примеру. Всегда учил ребят, что если выходишь на сцену – ты уже не Коля и не Маша, а артист! Искусство не должно быть сереньким, оно должно блистать. Им очень нравилось это.

– А сейчас нет желания написать пьесу для театра или сценарий для фильма?

Сейчас – нет. Для этого необходимо очень много душевных сил, а у меня их больше нет.  Я сгорел, всё истратил. Сейчас у меня силы есть только на книги и на детей.

–  У вашей семьи очень интересная история. Расскажите, пожалуйста, о ней.

Мы с женой с самого начала хотели, чтобы наша семья была многодетной, но из-за нелепой врачебной ошибки вторые роды оказались для жены последними.

И вот, однажды нам рассказали о девочке, которую не взять в свою семью было абсолютно невозможно – надо было срочно спасать от извергов-родителей. Мы очень долго думали, сомневались, но решились, понимая, что ребёнок иначе погибнет. А потом оказалось, что девочки никакой нет – её придумали люди от скуки, чтобы поиграть на наших нервах. Нет, реальная девочка была и есть, просто ситуация там совершенно иная, чем нам представили. А мы уже всё приготовили для неё, строили планы… и стало в жизни очень пусто. С этого и началось: приняли твёрдое решение взять в семью ребёнка, и сразу же появился маленький мальчик – совершенно потрясающий, ставший впоследствии прототипом Имона. Человек, которого я глубоко уважаю, – мой сыночек Серёжа. Ему сейчас 12, и он всё такой же надёжный, одарённый, рыцарь – награда, а не мальчишечка! Затем в семье появились и другие дети.

– Сложно было вам привыкать друг к другу, притираться?

Ни разу не было сложно ни с кем из детей. Ровно как и им между собой. Старшие дети каждый раз воспринимали наше решение принять ребёнка в семью спокойно. Ревность, как правило, появляется в то время, пока ребёнок не займёт своё место в семье. Ведь одинаковых детей и одинакового отношения к ним нет в любой семье, и все разговоры о равенстве – ерунда. Нет равенства на свете, в том числе и между детьми, и не нужно его. В каждом ребёнке есть своё, особенное, неповторимое, а значит, нет никаких поводов для ревности. У нас в семье, скажем, Анечка – это солнышко, она всегда, когда я уезжаю по делам, пишет мне письмо, кладёт этот конверт мне... Ася – такая крохотная Дюймовочка. Она даже не ходит – летает. Серёжа всех опекает, обо всех заботится, а Коля – мамин любимчик, и, если дети что-то натворят, его выставляют первым, как переговорщика.

 

БИБЛИОГРАФИЯ:

«Дети – дар Божий, или Опыт православного усыновления» – 2011 г.

«Три лепты» – 2012 г.

«И кровь моя досталась львам...» – 2013 г.

«Три блудных сына» – 2014 г.

«Его имя – Победа» – 2015 г.

«Имон, или Пожертвованное детство» – 2016 г.

«Пророк и цари. Роман о пророке Илии» – 2017 г.

 

– Вы, судя по вашему рассказу, человек, которому интересно всё, и многое хочется уметь и знать. У ваших детей есть какие-либо увлечения, занимаются ли они в кружках?

Коля и Ася занимаются бальными танцами, у Коли, кроме того ещё абсолютный слух, и  я сам обучаю его игре на флейте. Анечка – рисует, причём очень хорошо, Серёжка – боксёр, но мы его время от времени по состоянию здоровья забираем из секции, хотя спортивные данные у него феноменальные. Живя в Москве, мы показывали его в секции по гимнастике – все там были буквально поражены его данными. А вот здоровье у мальчишечки – не важное, поэтому приходится делать перерывы в занятиях. Сейчас хочу попробовать отвезти его в Монино, там, говорят, кадетский класс открывается... Парень очень способный, хорошо учится, хотелось бы, чтобы он смог получить хорошее образование.

– Как случилось, что вы оказались в Павловском Посаде?

– Семья у нас большая, детей всё прибавляется, и мне надоело строить двух и трёх ярусные кровати. Продал московскую квартиру и купил дом в Павловском Посаде, потому что именно здесь размер дома и его цена меня устроили.

– Трудно было вам и вашим близким отвыкать от жизни в столице привыкать к нашему городу?

– Нет, отвыкать от столицы – было не сложно, а вот от нашего прихода – да и очень. До сих пор поддерживаем с ним связь и время от времени бываем. Нас там помнят, скучают, и мы приезжаем туда как к родным.

– Как вы пришли к вере, всё-таки вы относитесь к поколению, воспитанному на атеизме.

– Я всегда верил в Бога, несмотря на определённые периоды отступничества, бабушка и дед приучили меня к церкви.

Бабушка Лена была человеком очень верующим, собственно она меня окрестила ещё в младенчестве, как и всю нашу семью. Самое первое моё воспоминание детства – именно крещение. У бабушки был очень сильный характер. Мы тогда жили в московском послевоенном бараке – три семьи в одной комнате, коридорная система, жуткий клоповник. Самые настоящие клопы буквально ходили табунами. Весь этот дом, где жили тогда ещё молодые ветераны и инвалиды войны, даже оседлый табор цыган –  все они слушались и уважали мою бабушку. Ну и как не воцерковиться при такой-то бабушке? Совершенно невозможно! Причём она умела сказать очень коротко, но настолько доходчиво, что возражать ей не хотелось. Очень убедительная, умная, но с непростым  характером. Мне было всего одиннадцать лет, когда она умерла...

– Над чем сейчас работаете?

– В начале 2017 года вышел из печати большой роман об Илье-пророке «Пророк и цари». Изначально этот роман задумывался как духовный, но получился приключенческий, боевик. Дело в том, что я накопал вокруг Ильи-пророка массу любопытных фактов о событиях, которые происходили в ту пору в Египте, Сирии. Они все сложились и получилась вот такая книга. Это роман-реконструкция, как и  «Его имя – Победа», посвящённый Никите Готфскому, т. е. там нет ни капли фантастики – чисто историческая реконструкция. Конечно, определённая доля вымысла есть, но вся она из серии «скорее всего так и было» или «так могло быть с большой вероятностью». Ещё собираюсь закончить вторую часть сказки про Имана.

Мне уже скоро 63, однако в творческую отставку уходить не собираюсь, тем более, что совсем недавно получил заказ на написание нового произведения и работа эта меня не просто увлекла – я буквально погрузился в неё. Это будет роман-реконструкция,   рассказывающий о жизненном пути Апостола Петра, а значит снова меня ждёт воображаемое путешествие в Древний Рим, в Иудею, в которое я позову за собой и читателей...

Фото предоставлено С. Марновым

Марианна Троицкая